В голове была простая, тупая ненависть. Глаза, что раньше чётко и ясно видели соперника, теперь настолько сильно заплыли ненавистью и отчаянием, что единственным выходом было только прикончить тупую суку, даже если за это будут последствия. А, нет, последствий не будет. Разве хоть раз у Джианны были последствия после любых шалостей и проказ? Милые глазки, слёзки и плевать. Этих тупых, недоразвитых взрослых легче лёгкого обвести вокруг пальца. Эти уебаны даже не замечают настоящего положения. К примеру, того, что прямо сейчас в комнате 210 происходит самосуд с возможной смертью одного из учеников. И, по всей видимости, это будет не ДжиДжи. В любом случае, никто никогда в жизни не подтвердит то, что провокатором была Джианна. Никто никогда в жизни и в здравом уме, кроме Пэттерсон, не перейдёт дорогу Джаннини.

Увесистый учебник едва не падал из уставших рук балерины. Рваное дыхание с хрипом разлеталось по комнате, словно балерина старой закалки уже была готова шлёпнуться на колени в слезах. Нет, это явно не физическая подготовка застала её врасплох. Это что-то эмоциональное. Что-то, что прямо сейчас больно гложет в горле, словно какой-то ком. Было настолько больно, что слёзы сами по себе скатываются по щекам, а рот, когда-то приторно мило расплывающийся в улыбке, кривится в ненависти. Итальянка, несколько минут назад готовая принять триумфальную победу, прямо сейчас, скалясь и одновременно плача, настигала Эль. Это твоё последнее воспоминаие, суцька. О да, Джаннини, злая и на эмоциях, вполне была готова на всё и к любым последствиям. В любом случае, Пэттерсон сама была виновата. Не нужно было выёбываться, трогать чужие вещи и гордость. Если ты настолько смелый, будь готов отвечать, причём со всеми последствиями.

Тупой удар ногой по почкам с мыслями вырубить Эль. А дальше дело за малым, немного отдохнуть и... Нет, телу Джиселлы очень нужен был отдых прямо сейчас. Мышцы ноги, в которой недавно побывал жёлтый зуб Зубастой, жутко выли, ушибы гудели, а ноги едва держали итальянку. Вытирая слёзы с щёк, пинки с каждым разом становились больнее. Тяжесть в ногах, тяжесть в голове. О, а зачем нужна голова, если можно её отключить? Да, именно так и нужно поступить, пока жалость не проснулась. Это битва. На смерть. И призом из этой битвы будет далеко не жизнь...

Уставшее тело, нависавшее над полуживой и хрипящей девушкой, больно шлёпнулось на неё, и сдавленное "сука" вырвалось из уст американки. Wow, è vivo! È ora di sistemare questo. Пора сделать что-то завершающее и, как казалось, роковое. Не то, чтобы прямо сейчас она ссала, просто... Нужно было не переборщить, знать меру, иначе...

Секунды, что казались такими быстрыми во время валяний на полу, сейчас казались такими тягучими. Словно сама судьба позволяла ей передумать, остановиться. Она кричала ей: "Нет, не нужно, подумай, это неправильно." Но кто слушает Судьбу? Никто и никогда в здравом уме, имеющий способность изменить этот мир в прямом смысле слова ни за что на свете не поверит в Неё. А если и поверит, то только для того, чтобы провертеть на хую эту старую мразматичку и доказать то, что она нахер не сдалась ей. Дрожащий учебник нависал над лицом Пэттерсон, давая ей последние мгновения. Теперь девушка могла насладиться перекошенным в извращённом удовольствии лицом Джаннини, английской литературой и...

Резкий крик, похожий на истошный вопль, пронзил комнату и, кажется, перекрыл волнующееся воркование Джайро. — Стойте! Стойте! — Младший Джаннини, выскочивший из ниоткуда, неожиданно разнял девушек. Все его вещи, от которых веяло теплотой и заботой, были отброшены в сторону. Откуда он... Почему... Что... Джиселла не понимала, что происходило первые две-три секунды, пока не почувствовала резкую и острую боль в своей голове. Завтрак, который был съеден наспех, кажется, решил выйти прямо сейчас, а мышцы, последнее время не подводившие хозяйку настолько сильно, неподвластно сократились. Обмякшая из-за чего-то Джаннини-старшая вцепилась в своего брата настолько сильно, что, кажется, после останутся синяки. Туманная голова. Вокруг произошло искривление, наверное. Настолько ощутимо больное, что бывшая воительница и вершительница судеб, со слезами уткнувшись в братское плечо ради тайм-аута, чуть не заплакала.

О, эти непередаваемые братские обнимашки. Веет солнечным детством, болящими ногами от тренировок и несбывшимися мечтами в стиле "давай сбежим от всего этого?" Сильные мужские руки, плечо, на которое можно положиться и уйма проблем, в такое время всегда не хватало Джайро. Но разве на него, такого хрупкого солнечного мальчика можно сваливать всё это дерьмо, которое она заварила? Сестринский ответ был очевиден. Его нужно было оттолкнуть, как бы больно это ни было. Пока Пэттерсон не заметила, насколько Джи его любит не воспользовалась этой слабостью. Кажется, у Джаннини была паранойя по этому поводу, причём настолько сильная, что итальянка вполне была готова пожертвовать братскими отношениями ради мнимой "защиты".

— Успокойтесь! — Мужские руки крепко держали обмякшую девушку и прижимали к себе. — Если вы продолжите, то через минуту двадцать секунд прикончите друг друга!

Устало шмыгнув носом, непередаваемая боль снова точно попала по вискам, из-за чего балерина вздрогнула. Больно. Это определённо было искривление. И это появление брата... Ладно, разговор подождёт. Сейчас ОНА не дремлет, прямо сейчас пытается подняться и что-то сделать, наверное. Ведь этой тупой суке вечно нужно нагадить, испортить и, конечно же, попробовать выиграть. Io odio

О, как Джи и предсказывала. Кажется, такие люди читаются легче бульварного романа. —  Да я щас эту тварь живьем сожру! О каком успокоении ты вообще говоришь, идиот?! — На одном дыхании, которое девушка пыталась восстановить, выпалила Эль. Ого, да у неё были силы драться? Неожиданно. Значит, пока она не повалена в гроб и Джиселла не присыпала её могилку землёй, этот бой не закончится. Нет-нет-нет, в этом плане Джианна перфекционистка и ни за что не пустит наутёк такую важную деталь её ОДИНОЧНОЙ комнаты. Явно не как учебник. — Лови, сука! — Из последних сил темноволосая продолжала сопротивляться, словно пытаясь вырвать инициативу. Она одна. Джаннини двое. Значит, Джайро закончит её дело, если ДжиДжи падёт под учебником... — ТЕБЕ ПИЗЕДЦ, — учебник, изначально направленный в сторону девушки, неожиданно попал прямо в лоб братику. Ладно, похер на вкусы и гордость девушки, похер на весь дебош, но вот семья... Это вообще ни в какие ворота. Закипающая от ненависти ДжиДжи реально была готова сделать всё что угодно, чтобы восстановить честь и гордость своего брата.

Путы брата, ослабевшие от неожиданной контр-атаки врага, были разбиты в пух и прах, а сам братишка был наспех обвязан одеялом, "чтобы не мешался". — Теперь насталь черьёд сучка твой. Моли. Блядскую. Пащаду. — Резко и без лишних слов Джаннини ринулась на соперницу. Произошедшее неожиданно дало дама не только второе дыхание (после которого они, скорее всего, будут жалеть о содеянном), но и вновь вспыхнувшую взаимную ненависть.

Джиселла, всё ещё не отошедшая от резких ударов в голову, потянула свои руки прямо к горлу Пэттерсон, которое так юрко уворачивалась. — Да сука! — Кажется, единственное, что ДжиДжи умела делать по-английски, так это материться. — Стой, — пальцы, слегка дрожащие от ещё бОльшего прилива адреналина, вцепились в плечи девушки, — блятб, — попытка встать не увенчалась успехом, и Зубастая снова оказалась припечатанной к столу. Дождик очень неприятно капал прямо на лицо, а ветер ещё пробирал до холода. Но это можно потерпеть ради ноющего личика Эль.

Позади послышались пацифистские крики Джайро. Снова. Он, не медля ни секунды, ворвался в кипеш драки, когда Джи уже была готова покормить Пэттерсон землёй. Кажется, это была та самая землица растений. Жаль, что не с помоями, ведь Зубастая оценила бы это с удовольствием. Резкие попытки Агацио расцепить дам были провальными: ДжаДжа не мог расцепить руки Джи, не мог сдвинуть её с места и не мог успокоить темноволосую. Только сам каким-то случайным образом попал в кучу настолько жёстко и неприятно, что резко вцепившаяся сестра в момент попробовала оттолкнуть Джайро, но настолько неудачно, что притянула к себе. И тогда мелкий братец познал истеричность баб: две курицы, не поделившие место, были способны выкинуть друг друга, а вместе с ним и попавшего под руку Джа, только из-за глупостей. И самое страшное в том, что горящие глаза ДжиДжи и Эль только кричали о том, что если их не разнять, то будет пиздец. — Pensa agli affari tuoi, — грубо и совсем не по-сестрински выцедив сквозь зубы Джи резко толкнула брата куда-то в сторону (как она считала) в несокрушимой надежде на то, что он не шлёпнется в окно. Нет, конечно, братьев много, но этот-то один!